Примула

Маша влетела на балкон; сипло дыша, она оперл‘ась обеими руками о металлический поручень и сразу как-то обмякла, повиснув на нём. Голова горела, сердце рвалось наружу. Она преодолела через ступеньку вверх одиннадцать этажей, молниеносно ? казалось, и минуты не прошло с того момента, как хлопнув дверью прямо в лицо матери, она выбежала на лестницу с решимостью покончить с этим, с этой никчёмной жизнью, с постоянной муштрой и унижениями, с этим жалким, серым, непонятным комком, что жил в ней, всплывая и удушая всякий раз, когда нужно было выполнить какое-то действие снаружи: сдать экзамен, ответить на вполне безобидный вопрос родителей, подойти к кассе с покупками – везде мерещились Маше враги. Все, казалось, весь мир наблюдал за ней и был против неё, даже ненавидел её – глупенькую, жалкую с большим курносым носом и жидкими волосами…
 Она прибежала сюда, чтобы покончить с этим: броситься вниз, туда, где так беззаботно шли люди, ехали автомобили и троллейбусы. Семнадцатый этаж – это гарантия. Её тело, ускоряясь, пролетит секунд за пять и разломится на куски, выплюнув из себя наконец жалкий серый комок, что измучил её.