Аэлита Гаас

Был обычный летний день. Борис Николаевич сидел в кабинете и разбирал бумаги на столе. Постановление о проведении обыска, постановление об аресте, жалоба на следователя Мардера, обвинительное заключение по делу об ограблении продовольственного магазина... В дверь тихо постучали. «Войдите!» — раскатистым баритоном пригласил прокурор

Робко приоткрыв дверь, кто-то извиняю- щимся голосом шепнул:

— Можно?

— Да, да, говорю же вам, войдите! — слегка раздраженно повторил Борис Николаевич.

Из-за двери выглянуло миловидное девичье лицо, веснушчатое, с распухшим носом. Василькового цвета глаза на мокром месте.

— Проходите смелее, присаживайтесь! — голос прокурора стал заметно мягче.

— Сюда можно? — показав на стул у стены, спросила девушка.

— Садитесь здесь, напротив! — кивнул Борис Николаевич.

Девушка присела на край стула. Красно-рыжая копна волос, казалось, в кабинете прокурора вспыхнул огонек, с белой кожей, сплошь усыпанной веснушками. Белое легкое платье с рукавами-фонариками, угловатые плечи, худые руки. «Совсем еще ребенок», — подумалось Борису Николаевичу...